Единого НПА, который регулировал бы порядок оповещения о беспилотной опасности и алгоритм действий не существует. Сигналы "ракетная опасность", "беспилотная опасность", "угроза атаки БПЛА"- это региональные сигналы, появившиеся после начала СВО.
У нас во внутренних регламентах установлено так:
- беспилотная опасность - БПЛА обнаружены в соседних регионах, движутся в сторону региона (мониторинг, жизнь продолжается);
- угроза атаки БПЛА - БПЛА на территории региона, реальная угроза; ракетная опасность - зафиксирован пуск ракеты, непосредственная угроза - действовать.
БВС и БПЛА по сути одно и то же (беспилотные воздушные судна / беспилотные летательные аппараты).
Мы как объект транспортной инфраструктуры находимся в другом положении, информацию об угрозах получаем напрямую от "источника", и реагируем не на общие сирены или региональные оповещения, а на эти конкретные сигналы. То есть у нас свой канал оповещения, более оперативный и точный, чем общий региональный.
На основании этих данных у нас разработана локальная инструкция по оповещению персонала и действиям в случае реальной угрозы с четким разделением, когда работают в штатном режиме, когда переходят в режим повышенной готовности, когда укрываются.
Так что общую неразбериху с сигналами по стране мы отчасти обходим, ориентируемся на свои внутренние регламенты, привязанные к реальным данным, а не на "сирена - нет сирены".
В 2024 году, напр., у нас региональные оповещения об угрозах поступали через каждые в 5–10 минут. Ситуация нередко менялась стремительно, едва успевали объявить отбой, как вновь поступал сигнал об опасности.